2009-2010 годы

Есенне-маяковское

Мир сморщился, собрал небо в гармошку и чихнул
Неопрятными осенними листьями, разбрызганными по зонтам.
Сумрак города с почти чеховской внешностью, уныл и сутул,
Бредёт, глазами глотая кисель улиц, по мостовым и мостам.

Нежно-болотные пальто и мокрые воротники. День тает,
Сквозь остановки глядя на цветы, в окнах занавешенные.
Нарядной шпилькой в брюхо неба, туч тумбочками заставленное,
Ярко-оранжевый зонтик над девушкой, плывущий неспешно.

Сумрак увидел зонтик, уносящий спутницу в салоны
Землянично-летнего настроения, выгреб остатки стихов из карманов,
Наскоро вытер дождь тканью вечера, лужи подобрал, очарованный,
И робко к щеке её прикоснулся нежным туманом.

Спутница улыбнулась ямочками на щеках, зонтик свой отряхнула;
Не каждый вечер кормят свежим воздухом с ложечки —
Полной грудью аромат сердитой умытой земли вдохнула
И решила по лужам ещё погулять немножечко.

30.01.2010


НГ

Ну вот, на тихой улице пуская клубы дыма
Или пара — людьми, случайно найденными у подъездов,
Задумчиво смотрит в беззвёздное небо зима,
Льдом от снега тепло отрезав.

Лица месяцев, промелькнувших в гонке вагонов года,
Едва помнятся — почти морозный красный октябрь, ласковый май,
Июль, почти обнажённая в ливневом платье; сентябрь, погода...
Мыслей, затягиваясь морозом, провожает она взглядом стаи.

Полупраздничные и предсалатовые магазинов осады,
Децибелов добавят пробки и даже петарды, не чтущие уголовный кодекс.
Полуночные дежурные продавцы, ноль три, пить не хочется — надо;
И вздохнут телевизоры президентскими голосами: ну что ж, с Новым годом!

07.01.2010


* * *

серебра
тонких всплесков
цепи
звук расстроит
радуги лезвие
в цвете.
купается, рдея
день её
в чае вечера,
с чаем нечего
выпить с горя,
тихо история
одними глазами рассказана,
лезвием
на хлеб торопливо намазана —
шёпот твой, вихрь мёртвых листочков осени
...седина облака с просинью.
гулко ветер что-то из Эдды
вечерами читает
в окна твои взглядов молнии отпуская.
молча
поведал столько,
что в душе не уместится.
— на балконе
под ногами игрушечный город
в тумане тает, колёсами громыхая.
на ладони
первая снежинка удивлённо
превратилась в крик пустоты.
снег посыпал.
снег в сердце, холод.
а на улице тот же туман,
и кажется, будет дождь.
плечи вздрагивают.
цепь тонкая,
рвётся.

09.12.2009




* * *

Стрелки часов.
Вы слишком самодовольно
Улыбаетесь себе в усы.
Занавески.
Сегодня вы небрежны
И легкомысленны на ветру из окна.
Роза в стеклянной банке.
Ты давно мне даже не снилась,
Не разбавляла сумрачный воздух комнаты
Капельками мечты в трогательном
И чуть стесняющемся полусумраке вечера,
Позолочёного предчувствием Нового года.
Тёмные окна.
Почему вы так быстро
Потеряли веру в то, что завтра снова
Наступит солнечный сказочный день?
Почему? Кто дал вам право
Забыть о радостном гвалте двора,
О дыхании девушки, что с улыбкой
Смотрит вниз, где на асфальте
Мелом написано: Я люблю тебя.
Чайник кипит.
Сердито пар выпускает.
Он тоже не понимает,
Зачем эта ночь, что приносит в карманах грусть.
Сядем пить чай вишнёвый и ароматный.
Стрелки часов стройно вытянутся
И занавеска танец исполнит
Почти откровенный
О розе в хрустальном бокале.
И в окна луна улыбнётся.

09.12.2009



Сын города

И вот ты берёшь и играешь дождливыми дорогами,
Мой дорогой и гранатовый город, строгими
Линиями прочерчивая небесную разметку несвершившихся судеб,
Отодвинутых из-за дождя свиданий, и мелодия фортепиано
Не из кафе, а внутри головы моей, в мыслях,
Играет, как фоном в кино, и долго играть ещё будет,
Пока я иду, ощущая холод и звуки мигающих неонов.
...Акварельными пятнами на асфальте зелёный свет,
И нестройный строй мокрых курток, плащей и ладоней
По перекрёстку наперерез и назло машинам,
Нетерпеливо подгоняющим, сквозь воду почти не слышным,
Ждущим расплывчатых красных и даже жёлтых.
В кармане потрёпанный русско-французский словарь,
Очки, кредитные карты и пачка дотлевшей грусти.
...Тихо, как будто пробуя фортепиано на вкус,
Мелодия где-то пригрелась на тёплой груди,
На немного колючем свитере, щекочет и вызывает улыбку.
Троллейбус доверчиво открывается мокрым людям, гудит,
Голосом девушки неизвестной закрывает двери,
И гранитно-гранатовый мокрый город, как в фильме,
На фоне титров убегает назад за туманными окнами,
Жёлтых жилых окон и красных кафе огни там тают,
И ты улыбаешься, блудный сын вечернего города,
В груди твоей и голове мелодия не затихает.

07.12.2009



После свидания

По корешкам терпеливых книг проводишь пальцем,
Вздыхаешь чуть слышно в вечереющее окно.
Скользит по плечам свет, проплывающий вслед ткани,
Провожающей в сладковатую заводь снов.

Белеет домашняя рубашка мягкая, лёжа в кресле,
Звёзды на небе складываются в смешные картинки.
По коленкам и правой щеке гуляет свет лунный, бестелесный,
А в прихожей задумчивой темнеют осенние ботинки.

Где-то выводят жалобно песни ночные кошки.
Мастерски прямо под окнами фьюжн сверчки играют.
Губы во сне нерешительно имя читают ласковым шёпотом,
Горячая от беспокойных снов простыня в твоих пальцах тает.

Так до рассвета часы озабоченно и протикают,
Глядя со столика, на цыпочках из-за тетрадей выглядывая.
А в вазе цветы его, уже сонные, взглянут тихо,
В улыбке тёплой лепестки свои на ночь складывая.


27.09.2009



Навсегда

Тоскливее нет ничего,
Чем холодное «навсегда».
Оно пахнет осенним утром,
Когда собраны вещи
И машина уже у окна.

Торопливо недопитый чай,
Неприбранный стол,
Отодвинутые стулья,
Одинокий плюшевый медведь.
Мокрые листья перед порогом.

И какие-то растерянные
И немного пустые глаза,
В них отражаются круги на воде
От капель дождя
И звучит ивовая тишина.

Птицы говорят друг с другом
На гортанном наречии,
Не замечая грустной суеты у порога,
И летят по своим делам
Дальше. Небо серое.

И заднее стекло блестит
Не то от дождя, не то
От просыпающегося солнца,
Хмурого за пеленой серого дня.
Шум мотора больше не слышен.

12.09.2009



* * *

Пьяных фонарей за дождливым окном хоровод...
Белые рубашки занавесок продрогших.
Сквозь прищур окна рассеянная улица глядит
В тёмную квартиру на букет цветов засохших.

Прости меня, уставшего, что вечно молчалив,
Что хмурю брови, слушая, как гром терзает крыши,
Как скрипка льющейся воды мелодию забыла.
Далёких поездов колёса дышат, дышат...

С балкона тёмные потоки впалых щёк зонтов
Как безуспешные попытки моря берег полюбить.
Нестройно плещутся, колышатся, целуются, толкаются.
Тускло-бриллиантовая вниз вода с карниза нитью...

10.09.2009



Танец кисти

Тонкой кистью по телу выстроить
акварельные пятнышки плавно.
Одиноко дождинками-искрами
гулять по раскрашенным странам:

по каштановым рекам волнистым,
по холмам, нежно дышащим вслед...
На плечах, опадая листьями
из окон оранжевый свет.

По ступням и коленям ласково
под мелодию кисть танцевала.
Ночь вошла и, любуясь красками,
Прижимала луну к груди, таяла,

растворяла во мраке цвета и цветы,
тёплым шёлка плащом накрывала.
И дорожка туши по телу росчерком. Ты.
Глаза — утонуть. Приоткрытые губы алые.

И с закрытыми выбирать глазами,
куда кисть в танце точку поставит.
Карта мира — нет, карта клада.
Свечи дышат, и ночь в восхищении тает.


29.08.2009




Портрет

Пёс у камина тихонько повизгивает во сне.
В оранжевой темноте пристыженно гаснут звуки.
Гуляют в беспечном спокойствии дивные силуэты в огне.
Но вот уже двести лет её мёрзнут руки.

Глядит обречённо-чернильно в окно,
Очертив внешний мир эпизодом ночного стекла.
Девушка прошлого. Не ест, и не любит, и не смотрит снов.
Всё застыло. И слеза по свече улиткой текла.

И когда догорела она, и луна на прощание нежно
Взмахнув покрывалом рассвета, исчезла, расправив утро,
Она, что с чернильным взором, улыбнулась
Спрыгнула на пол, чихнула от пыли и пудры,

Распахнула в рассвет окно, и в своём длинном платье,
Не ко времени в лето надетым, в саду захлебнулась воздухом,
И запахом роз, что к щекам и ладоням ластятся,
И, вздохнув глубоко, над садом взлетела, наслаждаясь отдыхом

От двух сотен лет в неподвижности, дождями бросаясь
Тёплыми и потоками солнца жгуче-прекрасными, в лучах его тая.
А в доме с утра прабабушку не нашли на портрете и испугались.
Паниковали, не понимая. А всё просто: кто хочет — летает.

16.08.2009



* * *

Серый холст неба замызган липкими кляксами,
В форточку ветер телом обрюзгшим пролазит.
В квартирах промозглых голодные окна хлопают,
И тучи неряшливо бродят по небу овсяными хлопьями.
Погода расплёскана даже на жёлтом листке со стихами
Устланном резкими буквами, чаем и голосами.
Розами, ветками сливы и небесами.
Ломкими взглядами, прикосновениями, перчатками в пальцах,
Тихими каблуками вниз по лестнице к хлопающей двери
На пустынную улицу, где погода никак не сжалится,
Где иголки дождя в лицо, хоть расплачься, а хоть умри.
Тот бы жёлтый листок, как осенний, с ветвей упал,
А размашистым каллиграфическим от души
Сочно-солнечно сделать, чтобы дождь перестал,
А прибой с виноградом и смехом в объятиях задушил,
Чтоб на коже солёное море и яркие лоскутки,
Чтобы пение ночных скал, что обласканы
Поцелуями волн,
Что скитаются от доски до тоски,
Что дождями избиты неласковыми.
На лице опять солоно.

11.08.2009



Морское

Твоя тёплая песня с запахом свежести
положила русую голову на плечо теплоходу.
Закатный ручей пассажиров, и ночь в море нежится,
и стрелки часов к зениту восходят.

Прибой на коленях умоляет набережную
не глядеть на корабль с такою зовущей тоскою.
Ежевечерние волн валуны, он работою каторжною
хочет ревность забыть, сожжённую солью морскою.

Больно смотреть ему тяжело, как целуются коротко
в каждый приход корабля из рейса ненастного
белый усталый сильный истёрзанный волнами борт
и француженка-пристань в белом и с губами такими ласковыми...

Утихли салюты и поцелуи на громких пиратских наречиях,
По небу рассыпала ночь отражения зелёных осколков,
и только тихая песня обнимает усталый корабль за плечи,
да волны задумчивы, да звучит где-то колокол...

01.08.2009



Vakaras

Небо, тело твоё уставшее
в волны вечера с шумом упадёт, сияя мокрым боком в глазах уходящего солнца.
Бутылочные горлышки окошек с подозрительными глазами закипающих ужинов
раскроют свои объятия в откровенной наготе вечерних автобусов,
пьяных от жары.
Следы сигаретного дыма в облаках — первый приятный запах за вечер.
Ты держишь нерешительно в пальцах длинную и тонкую More, ты ставишь одну ступню на другую,
у окна смотришь на закат и вздыхаешь:
завтра небо тоже устанет вместе с тобой.
И вы вместе чувствуете это ещё с утра.
Пыль в шуме машин, кислое яблоко и рубашка на голое тело.




Красное вино

Танцуя на краешке прозрачного стекла,
сотканного из света луны,
едва проснувшейся, с ясными глазами,
натягивающей на себя
газовое покрывало звёздного неба,
вздыхающего задумчивым пульсом звёздного света,
проникающего под кожу той,
что танцует на краешке прозрачного стекла,
опасающей поскользнуться и не утонуть,
вызвав брызги красного вина ночных улыбок
на лице, освещённым неярким монитором
луны в небе, затянутым паутинкой улыбок
таинственно подмигивающих звёзд,
рассыпанных сияющей пылью по покрывалу
волнующемуся в такт лёгким шагам танца той,
что по краешку бокала из прозрачного стекла
с улыбкой, танцуя, рассыпает из рук ясный свет
музыкальных шкатулок звёзд,
украшающих жемчужинами корону луны,
с улыбкой дарящей свет той,
что сидит на краю бокала с красным вином
и бросает в тёмные расходящиеся круги
жемчужинки своих воспоминаний
и смотрит, как в кругах
отражается
грустное лицо луны,
складывающей светлеющее покрывало неба
в шкаф синих гор,
скрадывающей сияние жемчуга
и успокаивающее круги на воде
памяти
той, что любуется небом
рассветным
с улыбкой.


21.07.2009



Из ночной реки

Погладить бы секвойи незнакомой листья
И комнату венецианской свечой озолотить,
Позволить дождю за окном мирно литься,
И в погоню за звёздами мысли отпустить.

Восточные сказки тикают часами нервными,
Под подушкой томятся недоеденные сны.
В левом предсердии почтовые ящики непроверенные,
А вовруг чёрные валуны тишины.

И ели здороваются спокойно, как старинному
Другу кивая на ходу едва, но приветливо,
Едва лишь дорога к утру длинному синему
Звёздами выстлана станет в просеке лета.

И когда первая прокричит испуганно птица.
Каждое утро думая, что проспала рассвет,
Следы полуночного ливня в плаще перестанут стелиться
По чуть смятой со сна под сосной траве.

И набрав полные лёгкие воздуха, дотронется
До загадочного, завтракающего акварелью неба —
Немножко гор и обнажённое всё в румянце солнце.

...И ты проснёшься от аромата пекущегося хлеба.

04.07.09



Дождь

Дождь был лучшим каллиграфом этой ночи
Танцуя задумчиво и ритмично и вздыхая на зеркалах туманных
Оставлял на моём и твоём окне признания строчки
На одному ему ведомых древних и неразгаданных
А когда не хватало слов, бросал мокрые многоточия
Не снимая чёрной шляпы своей и алмазных перчаток странных
Пел нежным голосом шелестящую музыку ночи
Движения тела блестящего стройного с тайною спаянные
Поглощали все взгляды и вздохи, глубоко проникая очень
Заставляя забыть всё, дышать его дыханием и нечаянно
Двигаться в такт его струям, любоваться вспышками его дочери —
Ослепительной молнии на плаще дождя, — тая
Ощущать дождь в себе каждым волосом, каждой точкою
Своего тела. Наслаждаться. Помнить — и дождь угасает...

27.06.09



Солнечная

В тебе жемчужины поют песни
Вечернего летнего босоногого пляжа,

В тебе морские блики в глазах чертенятами весело,
И даже если тень, то с улыбкою ляжет.

В тебе такие россыпи земляники,
Сияющей на солнце итальянским языком,

В твоих движенияx такая Греция и туники
На ветру развеваются вместе с мечтами ты знаешь о ком.

Ты знаешь, что взгляд на тебя исподволь
Взрывает вздохов прозрачные и восхищённые водопады

У всех продавцов и газетчиков и прочих владельцев неволи,
Что лишь следам аромата духов твоих рады?

Ты знаешь, что облакам расступиться
И обожающе солнцу сиять на твоём пути положено?

Почему же, ясное солнце, тебе захотелось насупиться
Из-за того только, что вместо мцвади* тебе купили мороженое?..

19.05.09

_______
* мцвади — шашлык (грузинск.)



Я оставляю себе жизнь

Я оставляю себе жизнь.
В моих висках бронзовыми сапогами идут секунды,
Медленные, как полёт листьев до смерти на холодной земле.
Тучи по небу больные плывут чугунные
Догорает красное солнце в небесной золе.

Память смотрит на жизнь со стороны и смеётся.
Я решил оставить себе её на память.
Я выяснил, что в ней слишком много солнца и воли,
Чтобы смять её и забыть. И на сердце наледь
Из остатков надежды и наростов чужих уколов.

Я играю с ней в шахматы. Она старается меня убить.
Подо мною сейчас тринадцать этажей весны и ужинов,
А ещё ниже жизнелюбиво светят огнями автомобили.
Луна смотрит в глаза мне и говорит: жизнь — твоя суженая,
Просто скоро весна, а вы об этом совсем забыли.

Я оставляю себе рассвет по утрам.
Я оставляю себе праздник любования бликами на солнце.
Я оставляю себе право спросить: «тебе чай с сахаром или без?»
За завтраком у той, что мне с утра улыбнётся.
А потом я подумаю, стоит ли делать этот шаг в бездну.

10 мая



Второе

А если день превратится в вечер
И если вечером будет ветер
И пыль взовьётся морским чудовищем
И об асфальт разобьётся счастье

И ты чудовища этого туловища
Напор увидишь и почувствуешь на щеках
Тоскливый и дождь уже обещающий
То слова вдруг сомнутся в твоих руках

Ты отпустишь их на волю пелены воды
И подхваченные сумасшедшим течением
Они будут размолоты ударами холода
И размажут по стеклу твои ощущения

И увидев всплеск молнии в небе вспоротом
И услышав, как шепчет плывущий по лужам цветок
Ты улыбнёшься неожиданно уголками коротко
И быстро разувшись, выйдёшь в холодный поток

И автобуса громыхающего устало и долго
Отпустив в струи строгие серую тень
В льдом кипящие лужи погружая замёрзшие ноги
Ты подумаешь: завтра будет хороший день



* * *

На тонкой рисовой бумаге
Ласкает ветер руки-плечи,
Летают капли твоих взглядов,
И осень листьев ищет встречи,

И я неспешно из тумана
В туман обрывков мыслей-слов.
Забытый старый полустанок
Что зимним домом для волков...

Но тонкой рисовой бумаге
Устало слушать вой ветров,
Ей хочется цветов и влаги
И ярких радужных стихов.

Желает кисти с тушью ласку
Изведать в нежности она
И безрассудных пятен краски
Ожоги сладкие храня,

Отдать потом себя стихами
И в нежных пальцах пульсом петь,
Чтоб с восхищением вздыхали
И всё боялись — не допеть.

2 мая